Египетские приключения продолжаются

В прошлой главе я оставил вас у входа в Гарден-Сити, где меня скрутила египетская армия обороны. Отсюда и продолжим.

Я смотрел на трёх военных и смутно понимал, что вообще происходит. Один из них подошёл ко мне совсем вплотную. Его большой, корявый и очень толстый палец, похожий на деревенскую морковку, только что вырванную из земли, упёрся прямо в объектив моей камеры.

— Вы кто? Зачем ведёте съёмку?

— Турист! Фотографирую для себя!

— Зачем вы сфотографировали ведомственное учреждение? Вы кто?

«Блять, какое учреждение», — подумал я, лихорадочно перебирая в голове сделанные кадры.

— Покажите, что сняли, — не отставал военный.

Я включил фотик и начал листать.

— Вот это! Зачем сняли? — он ткнул пальцем в фотографию части вывески Национального агентства прессы.

— Блять! Господи! Да тут буква отвалилась. Мне понравилось. Интересно же!

У военного не сошлось. Он буквально подвис на минуту, переглянувшись с товарищами. Он никак не мог понять, что интересного может быть в том, что у ведомства государственного значения отвалилась буква, разъехался шрифт и никто не удосужился приколотить эти буквы обратно.

«Блять, да у вас тут всё разваливается. Что про вас англичане подумают? Развалили всё наследие», — снова подумал я и, ничего не ответив, удалил фотку.

Этого оказалось достаточно. Военные посовещались, козырнули и отпустили меня бродить дальше по британскому оазису, провожая недоверчивым взглядом.

Зайдя за угол. Я пожал плечами, за полторы секунды восстановил фотографию с резервной флешки, куда всё дублируется, и, удовлетворённый, пошёл знакомиться с английским наследием.

И чем дольше я ходил, переходя с улицы на улицу, чем дольше пытался найти хоть что-то несломанное, тем сильнее разочаровывался в Каире. Мало того что нормальных дорог в городе попросту нет, а каждый миллиметр пространства продан под рекламу. Так ещё и абсолютно всё, что им оставили британцы, было превращено в трущобы. Дышать нечем, повсюду просят деньги, старый музей неинтересный, половина улиц перекопана, пробки, гул, крики. С одной стороны — кладезь контента, с другой — животный ужас от того, на что способны люди, которым совершенно похуй на свой город.

На прогулку ушёл почти целый день. Завтра вечером у меня был самолёт в следующую страну, и что мне было нужно немедленно, так это тарелка позднего, аппетитного обеда в хорошем ресторане. Ресторан, к слову, пришлось бронировать заранее. «Зооба» — так он назывался — по словам путеводителей для гурманов считался лучшим заведением региона и входил в топ-50 лучших ресторанов Ближнего Востока.

Находилось оно аккурат между мясной лавкой и ларьком с овощами. У входа толпилось несколько китайцев, а из красивой старинной двери, встроенной в стеклянный фасад, то и дело выходила хостес, приглашая туристов за стол. Когда очередь дошла до меня, я был готов съесть что угодно, лишь бы принесли побыстрее, и, войдя в азарт, заказал сразу четыре блюда.

Мои друзья. Сложно словами передать то торжество восторга, накатившее в тот момент. Каир вдруг стал прекрасным и приветливым городом. Пыль и гарь рассеялись, дома вдруг стали симпатичнее. Я ел и плакал. Ел и был абсолютно уверен: если в городе есть такие вкусные рестораны, он не может быть плохим.

Я вышел на улицу и снова полюбил Каир. В кармане лежала пачка засаленных денег, которую оказалось почти невозможно потратить: одно время даже пытался раздавать по купюре каждому, кто просил. Даже внушительный заказ в ресторане не особо подпортил бюджет. У меня было отличное настроение, деньги и желание напоследок заехать к пирамидам, чтобы уже полностью удовлетворённым улететь дальше.

Я зашёл на старый рынок, купил приличный комплект постельного белья из египетского хлопка и поехал в отель. Завтра меня ждала Гиза. Но об этом — в следующей главе.