Гиза

У меня было в запасе полдня, которые я мог потратить на себя и не дышать пылью, оставшись в отеле. С другой стороны, карман жгла упрямая пачка засаленных дирхам, которую я необдуманно получил в результате обмена двухсот долларов и которую никак не мог потратить. Я хотел в Гизу, у меня было время, деньги и желание, поэтому, сдав номер и вещи отельеру, я вызвал такси и отправился в пустыню на осмотр одних из самых известных в мире захоронений — крупнейших сооружений из камня, воздвигнутых человеком без помощи машин. Идеальная геометрия, вдохновившая стиль ар-деко.

Европа ещё не сняла траур после войны, когда в ноябре 1922-го в пустыне Египта археолог Говард Картер при свете керосиновой лампы приоткрыл дверь гробницы Тутанхамона, а рядом, затаив дыхание, стоял его спонсор лорд Карнавон. И на вопрос, что он видит, Картер сказал лишь: «Я вижу удивительные вещи». И после этого в мир, уставший от крови и войны, от сентиментальных завитков старого мира, понеслись лотосы, солнечные диски, крылья, жёсткие профили, сочетания золота с чёрным. Мир увидел золото и геометрию, строгую симметрию и власть формы, и древний Египет внезапно оказался современнее самого Парижа, дав Европе вдохнуть ту долгожданную ясность, ту безупречную красоту и то ощущение будущего, полное красоты и свободы. Газеты разорвало новостями. Витрины магазинов изменились до неузнаваемости, а ювелиры, архитекторы, модельеры и декораторы — все вдруг заговорили на одном языке, на языке ар-деко, моего любимого стиля. Одного из самых редких и элегантных. И я, захлёбываясь этими мыслями, ехал на ржавом такси, прильнув лбом к стеклу, рассматривая всё вокруг. Вдруг мимо меня пронеслось невероятное по масштабу и довольно красивое здание. Я встрепенулся. Спросил у водителя, что это, на что услышал ответ — это новый музей Египта!

Я бросился в интернет и через минуту кусал от досады локти! Один из самых крупных музеев мира, хранящий в себе такое количество древнего наследия, что волос стынет, и я, шлимазл, бездарно пропустил его, хотя, не скрою, то, что я видел в Каире, где был и что снял, меня полностью удовлетворяло. Просто нужно было ещё немного времени, которого у меня не было, но был повод вернуться снова. Так, с поджатыми от досады губами, я пересёк границу между жизнью и смертью, въехав на плато трёх вечных геометрий, снова заплатив какую-то несущественную цену за вход. Пирамиды виднелись вдалеке, а от главного входа до них курсировал туристский автобус, куда я благополучно сел, снова с интересом прильнув к окну.

Мне понравилось почти всё. И привычная пыль, и торговля пирамидками от головной боли, и безрукие попрошайки, просящие монетку языком, и очереди куда угодно, и верблюды с обвисшими синими губами и чумазыми анусами, вокруг которых настойчиво вились мухи. Я объехал все точки, которые предлагались, взял на память камушек, которому, по моим расчётам, было четыре с половиной тысячи лет, выпил гранатового сока, сделал несколько фотографий и поспешил к выходу. С одной стороны, я был огорчён, что у меня почти не было времени, с другой — радовался поводу приехать снова.

Мне понравился Каир, понравилась его ветхость, фактура, люди, возможности для съёмки и недосмотренные шедевры. Я непременно вернусь сюда снова, подарив себе и Александрию, и Луксор, и Долину царей. Вернусь в самое ближайшее время, а пока я спешил в аэропорт, в свою очередную страну, о которой расскажу в следующей главе. Шалом.

И ещё…

Сев в самолёт, я сунул руку в карман, чтобы переложить в багаж украденный камень. Камня не оказалось. В кармане была лишь горстка пыли. По запаху я понял, что это был не осколок вечности, а кусок верблюжьего кала. Так у меня появился ещё один повод приехать в Каир.