Лечу в Японию

Находясь от Фиджи всего в семи сантиметрах на карте и казавшаяся такой близкой, Япония превратилась в длинный одиннадцатичасовой ночной перелёт, на протяжении которого почти весь самолёт, полный японцев, внимательно смотрел в голубые экраны ноутбуков, скрупулёзно заполняя клеточки деловых таблиц. На их лицах лежала печать глубокой вины за отдых, который они себе позволили, и, отрабатывая репутацию, с глазами, полными крови, самоотверженно вколачивали они ни в чём не повинные клавиши в стальную плоть равнодушного компьютера, мешая мне спать.

Я был зол на себя за решение полететь на Фиджи. За то, что пылающий шар солнца выжег все мои силы. За обгоревшие лохмотья кожи, свисавшие со лба, словно оставленные без внимания объявления на остановке. И единственное, что меня обнадёживало — скорая встреча с Японией, стремительно приближавшейся к холодному носу моего самолёта.

Двадцать минут на проход границы. Ещё десять минут завороженного взгляда, полного уважения, на то, как сотрудник аэропорта подставляет подушечку под каждый вылетевший на багажную ленту чемодан. И ещё пятьдесят минут дороги на поезде от терминала Нарита в центр Токио. Купаясь от удовольствия в собственной мудрости не сесть на такси, за которое в прошлый раз я отдал двести евро, доехал за полтора часа до своего отеля в центре.

И вот она — шумная станция Синдзюку и самый крупный транспортный узел этого великого города. Пять минут на то, чтобы выйти наружу, и ещё пять на то, чтобы закрыть рот от изумления при виде красоты одного дерева, ради цветения которого в Японию летит половина мира. И я, совершенно не планировавший попасть на сакуру… да что греха таить, совершенно не помнящий про это сакральное действо, как говорится, попал в это великое волшебство на дурака.

Впервые за четыре раза, что я был в Японии, мне посчастливилось встретиться с этой мимолётной красотой лицом к лицу. Правда, по прошлому визиту я твёрдо уяснил, что кульминация цветения и тот иконный абсолют — это не Токио, а философская тропа в Киото, но для первого раза я решил ограничиться столицей, по чьим паркам я ходил несколько дней, заворожённо глядя на цветущие всеми оттенками розового деревья. С ними фотографировались все! Мужчины нежно обнимали цветения, просовывая свою голову в самую гущу соцветий, а женщины, продев свои выбеленные тела в нежно-розовые кимоно, идеально вписывались в этот недолговечный рай. Даже я, человек далёкий от этих традиций и свято чтящий единственную красоту Японии — жирное брюшко аукционного тунца, и тот ввязался в это безумие, купив себе розовую ветровку Сноу Пик и щедрую порцию розовых суши.

Казалось бы, на четвёртый раз Токио многим поднадоест, но не мне. Я всегда знал, чем заняться в этом раю электроники. Читать, писать, есть суши и ходить по магазинам. Я обошёл все центры электроники, изучая новинки, появившиеся на рынке. Полдня провёл в Ёдобаши, изучая фототехнику. День положил на закупку кремов и БАДов, коих набрал пять килограмм. Вдоволь наелся жирным тунцом и твёрдо решил, куда поеду дальше, настойчиво продолжая своё путешествие. Впереди был девятичасовой перелёт на непризнанный остров Тайвань и его столица Тайбэй.