Лимассол

Привычка плотно задёргивать шторы на ночь у меня выработалась не так давно, но я привык, ведь каждый раз, распахивая занавесь приветственным жестом, верю в климатическое чудо. Дома это почти всегда разочарование, а вот в поездках, когда погода в целом тебе известна заранее, это непроходящая радость от того, что, распахивая занавесь, твои глаза заливает щедрым солнцем. Так было и в этот раз, когда я, распахнув шторы в своём лимассольском отеле, обжёгся щедрыми лучами, мгновенно вскипятившими мои гормоны. Я долго стоял на балконе и смотрел вдаль. Впереди виднелись судёнышки, приколотые к глянцевому морю, слышались голосящие во всё горло чайки и ощущался остров, который стал катализатором моей любви к путешествиям. Я стоял на балконе страны, попасть в которую мечтал со школьной скамьи. Я однажды гостил на турецкой части Кипра, в рамках какой-то мутной экскурсии, но сейчас, стоя в Лимассоле, я по-настоящему был на этом острове, спустя 35 лет после зарождения моей мечты, путь к которой был гораздо увлекательней, чем сама мечта.

Ведь по сути, что я увидел — южный остров Европы, в обращении которого ходили евро, в остальном это была Турция с жёлтыми такси, выгоревшими полями, торговлей чем угодно и засильем рекламных баннеров, которыми было заколочено всё. Тут были такие же отели с циклопическими номерными фондами, такая же первая линия у моря, отданная под суточную аренду, и рестораны, количество посадочных мест в которых превышало численность жителей в десять раз.

В Лимассоле меня интересовал Старый город и один неплохой ресторан, который мне посоветовал друг с хорошим вкусом. Долго быть в городе я не планировал, надеясь проехать через одну деревеньку в Ларнаку, откуда благополучно улететь дальше. В итоге, сходив утром на тренировку в зал, в котором занимались одни русские, я поехал смотреть Старый город, а именно Лимассольский замок, где по легенде венчался Ричард Львиное Сердце и товарищ Беренгария Наваррская, будущая королева Англии. Венчалась и была коронована, на минуточку, за пределами Англии. И, кажется, это единственный случай, который помнит история. Замок я осмотрел за 30 минут. Потом решил прогуляться по Старому городу, фасады первого этажа которого были отданы под туристическую торговлю жутким Китаем. Вообще, на Кипре с шоппингом было грустно, что для меня казалось странным, учитывая, что с конца девяностых он упорно завоёвывался российским бизнесом, становясь для многих домом и убежищем. Ну а что? Мягкий налоговый аппарат, английское право, понятная банковская система и климат нежный, как кашемировый плед, оставшийся после обыска на диване в Жуковке.

Я гулял среди тех, кто гремел на заре двухтысячных! Я видел их глаза, полные неуёмной власти. Их жесты, повадки, походка, манера разговаривать! Я узнавал сытую Москву времен «Дягилева», ванн с шампанским, ресторанов, в которых официанткам дарили новые «Тройки» за красивые глаза, и людей, для которых названия городов Лангепас, Когалым и Уренгой были не пустым звуком. Времена, когда Чукотка расцветала, а в британских колледжах учили русский мат. Весёлое, яркое время, которое сейчас тлело в гостях друг у друга и в воспоминаниях, которых уже не вернуть.

Так наступил ранний обед, и перед дорогой в одну деревеньку я, забравшись вглубь Лимассола, пообедал в ресторане Поли, где еда была греческая, а весь персонал — русским, и не пожалел ни о чём! Восхитительно! Мои самые тёплые рекомендации. Я крякал от удовольствия и даже захотел сделать официантке предложение, но вовремя спохватился, рассчитался и поехал в Лефкару — деревню, где по одной молдавской легенде Леонардо да Винчи покупал кружево, которое подарил Миланскому собору. Сейчас алтарный покров с характерным лефкаритским узором действительно существует, а то кружево могло бы накрывать телевизор, как все. Я прогулялся по деревеньке, атакованной толпами туристов, сметающих кружева и серебро, сделал несколько кадров и убыл в Ларнаку.

Скажу сразу: если бы не аэропорт, из которого у меня был вылет, в Ларнаку я бы поехал в последнюю очередь, ведь она была скучнее и спокойней Лимассола. Тут вообще ничего не происходило. Сувениров продавали меньше, рестораны были хуже, а люди беднее. Всё, что меня интересовало в Ларнаке, — это церковь Святого Лазаря, довольно известное место в христианском мире. Лазарь был человеком, которого воскресил Иисус. То есть он помер, пролежал холодным четыре дня и, как только начал тлеть, Христос крикнул в крышку гроба, чтобы тот поднимался, и он ожил, встал и жил ещё тридцать лет, пока не умер снова, на этот раз навсегда. Неплохое место, мне понравилось, но больше не впечатлило ничего. Я сел на такси и, довольный днём, уехал в аэропорт. Меня ждала следующая страна.