Поездка в Неаполь

Если в Италии пользоваться региональными поездами, в основном пыльными и покрытыми слоями граффити, доехать из Рима в Неаполь — город, очень похожий на эти поезда, — можно часа за три. Но если раскошелиться на скоростную стрелу Итало, то до мировой столицы пиццы можно долететь за час с хвостиком. Особенно умиляет ценообразование: доплатив 50 евро к стоимости обычного билета, вы получаете первый класс с завтраком и гигантскими ковшами-креслами. Я, естественно, воспользовался этой услугой и в безупречном комфорте катил, с любопытством прилипнув лбом к тёплому паровозному окну. Я молчал, иногда растягивая петельки губ в лёгкой улыбке. Мне не пришлось ничего доплачивать из своего кармана: я ехал за чужой счёт, ведь в качестве доплаты за первый класс использовал 60 евро, которые мне выплатил Итало в качестве компенсации за прошлую поездку, когда мой сосед умер прямо в дороге, задержав своим уходом к богу поезд на целый час.

С одной стороны, вся эта ситуация была чудовищной и нелепой: смерть незнакомого человека каким-то странным образом превратилась для меня в первый класс с широким креслом и теплым завтраком. С другой — я с ужасом осознавал, насколько непредсказуем тот самый момент, который всем нам, живым, шепчет: не откладывайте ничего на потом. Будьте живыми, пока нам от мрака до мрака светит этот бесценный и восхитительный луч света. Смотрите в окна, ищите друг друга, становитесь ближе, изучайте мир вокруг, чувствуйте, мечтайте, путешествуйте и не берегите жизнь для какого-то лучшего случая, который может так никогда и не наступить. «Потом» не наступило для моего бывшего соседа — совершенно приличного мужчины средних лет, чуть постарше меня, в чистых ботинках и цветных носках. С благородной причёской и, должно быть, мыслями. В черепашьих очках, за стёклами которых навсегда захлопнулись створки глаз. И весь этот блеск величавой Италии, мелькавшей за окном, медленно угасал в неизмеримых полях моих грустных мыслей, вдруг накативших из чертогов памяти.

Спустя час картинка за окном изменилась до неузнаваемости. Вместо идеально выбритых замшевых полей, кипарисов и молочных заводиков появились газовые комбинаты с копчёными трубами, помятые машины и груды мусора повсюду. На обочинах валялись искорёженные детские коляски, расколотые унитазы, бутылки с мутной водительской мочой, лохмотья, обрывки бумаги и тряпок. На балконах сушилось пыльное бельё, а всё вокруг было серо-жёлтого цвета. И всё же сквозь эту неумытую серость пробивалась жизнь: из окон кричали женщины, где-то пахло горячим тестом, мальчишки гоняли сдутый мяч меж грязных мопедов, а солнце заливало это все исключительным южным светом. Это был Неаполь, вокзал которого изнывал от засилья попрошаек и таксистов. Что говорить, я любил Италию любой. Как город, Неаполь, да и весь юг Италии, у многих вызывал желание дважды подумать: а стоит ли туда ехать вообще? Но не у меня. Меня вообще ничего не беспокоило: я любил путешествия и любил этот мир, в котором ни далёкие расстояния, ни плохие дороги, ни многочисленные пересадки не служили препятствием. Тем более что я ехал на родину пиццы и в город, в переулках которого спряталась капелла Сан-Северо, хранящая за своими стенами мраморный шедевр Джузеппе Санмартино «Христос под плащаницей». И, конечно же, Неаполь был ещё и транзитным портом на острова Капри, Искья и Прочида, помимо которых рядом лежало безупречное Амальфитанское побережье с Позитано, Сорренто и Амальфи.

У меня был день. Вечером я должен был вернуться в Рим, откуда в обед меня ждал самолёт в Исландию. План был прост: завтрак в Да Микеле, обед на Капри со своим другом Димой, который там отдыхал с супругой, а ужин в пригороде Неаполя — Казерте, где находилась лучшая пиццерия мира, Мазаниелли шефа Франческо Мартуччи. Вся эта затея была ради этой пиццерии. Было 10 утра. Я вышел из вокзала, вежливо отказав пятидесяти таксистам и трём нищим, просившим мелочи, и неспешно пошёл к пиццерии Да Микеле, которая открывалась в 11. Вокруг меня лежал горячий Неаполь — грязный и неумытый город, на улочках которого можно было купить что угодно: от сигарет поштучно до гробов в виде Феррари. Повсюду висели плакаты с футболистом Марадоной — он был реальной иконой горожан Неаполя. К его многочисленным ликам, развешанным повсюду, горожане несли цветы и фрукты, зажигали свечи и клали записки со словами любви. Ещё почти везде торговали туалетной бумагой с напечатанными на ней политиками и эмблемами футбольных клубов. Так, глазея по сторонам, я дошёл до пиццерии, которая ещё была закрыта, но вокруг уже толпились люди, получившие номерки. Вышел сотрудник и попросил всех отойти на другую сторону улицы и выстроиться в очередь, спросив каждого, не хочет ли он за два евро посетить музей пиццы, который Да Микеле открыла напротив, посулив за это приоритетный стол в старом здании. Не согласился никто, кроме меня. В итоге за 2 евро — прописью: два — меня провёл по залам прапраправнук человека, который, по их семейной версии, придумал пиццу, рассказал об их семейной истории, а вдобавок, на зависть всем, провёл в ещё пустую историческую пиццерию, показал, как готовится пицца, и дал поснимать весь процесс. Ахахахахахах! Два евро — и я сидел за лучшим столиком в зале и уминал лучшую «Маргариту» в мире за 6 евро.

После этого, совершенно сытый и счастливый, я пошёл в порт искать паром на Капри, о котором расскажу в отдельном посте, ведь остров стоит рассказа. Скажу сразу: было замечательно. Я пробыл там свою лучшую половину дня, но так и не пообедал. Зато уже на обратном пароме в Неаполь, где чувство голода напомнило о себе, я предвкушал вечер, полный восторга. Осталось только добраться до порта и вызвать такси в Казерту. Открыв Убер я долго смотрел на цену, не понимая – 150 евро в одну сторону! Ехать час, и я мог не успеть к 19:00, а кроме того, у меня был куплен обратный билет в Рим на 21:00, и, если бы что-то пошло не так, я не уехал бы из Неаполя. Переминаясь с ноги на ногу, я минут пять раздумывал, но всё же решился и вызвал машину. Водитель довёз меня за тридцать минут, нарушив все правила. И вот она — признанная лучшей на планете пиццерия Мазаниелли, находящаяся в неприметном здании перинатального центра в спальном районе деревеньки Казерта, и толпа народу у входа. Сверившись со списками брони, меня пустили внутрь. Я заказал четыре пиццы! «Маргариту», которая стоила 8 евро, и ещё три, названия которых у меня вылетели из головы, но самая дорогая стоила 20 евро. Это было невероятно! Тонкое, чуть дымное тесто держало на себе сладость томата, сливочную мягкость сыра и горячее дыхание печи. Корочка пружинила под пальцами, середина была нежной, почти расплавленной, а каждый кусок обладал идеальным балансом вкусов. В тот момент мне было чихать на всё: на поезд, на Рим, на Исландию, я даже готов был умереть от заворота кишок за тем столом. Это была действительно лучшая пиццерия в моей жизни. Я выдохнул. Сначала мне стало хорошо и спокойно, затем накатило чувство тревоги: подняв планку так высоко, я понял, что все будущие пиццы не дотянут до взятой мной высоты. Что каждый раз я буду сравнивать эту подушечку глютена со всеми остальными и приговаривать про себя: «А вот у Мартуччи…»

Вышел я из-за стола в 20:30 и, конечно же, не успел на поезд в Неаполь, а оттуда — в Рим. Оттого, я, совершенно не переживая, взял такси у вокзала, купил отель в Неаполе, а утром на первом поезде уехал в столицу Италии, чтобы улететь дальше, на север, в край льда и холода — Исландию.