Воронеж

Даже не спрашивайте почему, но после Ближнего Востока, пробыв ровно неделю в Москве, я снова уехал, так и не справившись с тоской. С тоской, которая накрывала меня последний месяц и от которой я и бегал по другим странам. С тоской, которую спровоцировал сам, так и не сумев договориться с ангелом.

Выбор стран был колоссальный. Я мог уехать куда угодно, но, как я уже понял по Ближнему Востоку, это бы не помогло. Я почти месяц, хватаясь во сне за грудь, ощущал, что сердце, копившее последние четыре года любовь и нежность, дало надрыв. Мне требовался настоящий, недоступный, наверняка дорогой и безусловно эффективный психолог-портной, чтобы верным словом зашить прореху, из которой начало вытекать тепло. И Ксюша мне его нашла, правда не в получасе езды от дома, не на Патриарших прудах, не в дубайских зумах, а в Воронеже — столице лучшей русской говядины.

Назначенная консультация была в семистах километрах от моего дома, и я, сам удивляясь своему энтузиазму, собирал вещи в чемодан, рассчитывая наконец разобраться, как мне, интеллигентному и непьющему еврею, сделать женщину рядом с собой по-настоящему счастливой, готовой подарить мне как минимум трёх наследников. Даже не спрашивайте почему Воронеж, но именно об этом своём коротком путешествии я и хотел сегодня поговорить. Ведь мало того, что оно шло вслед за Ближним Востоком и было логическим продолжением моих странствий, так ещё и действительно напитало меня калорийными впечатлениями.

Первое, что я с ужасом узнал о Воронеже от Ксюши, попросив её купить мне туда билет на самолёт, — то, что на самолёте я туда не полечу. Лететь попросту было некуда. Аэропорт был закрыт, и единственным вариантом добраться до моего психического здоровья был поезд. Я на какой-то момент решил отказаться от этой затеи, смирившись с тем, что под занавес никто мне не принесёт стакан воды, но вовремя опомнился, представив большой и светлый дом, добрую и заботливую жену и троих детей без признаков наркомании. Поэтому, купив ЭсВэ за пятнадцать тысяч рублей, я скрепя сердце поехал на судьбоносную встречу. Мне предстояло ехать семь часов.

Купе было спроектировано особым изуверским способом! Ширина койко-места — 50 см. Стол был шире кровати. И всё на столе было обтянуто стрейч-плёнкой. Я пытался найти радио в стене, но не нашёл. На стене висел телевизор с разрешением тридцать пикселей, а в окне мелькала Россия в своём пыльном уборе, как попало раскрасив пейзаж и расставив на переездах сторожки станционных смотрителей, поселив в них по одному алкоголику с фиолетовым лицом.

Я проехал Калугу с очень красивым собором и монастырём и потихоньку освоился. Оказывается, тут была откидная кровать, а я думал, что прокрустова сидушка шириной в три ладони — это и есть кровать, недоумевая, как на ней спят. В итоге я разобрался и, включив телевизор, вытянулся с удовольствием, тут же, к своему огорчению, обнаружив, что картинку было видно только под прямым углом. Лёжа на кровати мне ничего не было понятно. Ещё телевизор висел под особым углом — слева и высоко. И чтобы в нем хоть что-то видеть, нужно было вывернуть шею и смотреть вверх, оттого она почти мгновенно затекала, и я, не справившись с собой, выключил телевизор.

Купе наполнил звон подстаканника и чужой аромат копчёной курицы, сквозивший из другого купе. Мимо мелькали газовые заводы, комбинаты по производству плавиковых смесей. Стучали каретки поездов, под путями вилась жухлая трава аспидно-серых цветов москвошвея, в туалете традиционно пахло говном и мятной пастой, а приближающийся юг всё чаще и чаще показывал золотую монету солнца, приподнимая серый подол облаков.

Я от скуки, сам того не понимая, проковырял дырку в полиэтилене, которым была обёрнута соседская порция фруктов, и стащил оттуда мандаринку, потом сокрушаясь всю оставшуюся дорогу, что ко мне кого-то подсадят, даже придумав сказать в своё оправдание, что это сделала крыса. Хотя после такого я себя чувствовал именно ей. К моему облегчению, ко мне никого не подсадили, и я кое-как доскучал до Воронежа, отметив, что ЭлТэЕ ловило в дороге лишь дважды — в центре Москвы и в центре Воронежа.

Я прибыл на какую-то особо опасную сортировочную станцию на окраине города и, по привычке стиснув анус, побрёл, не поднимая глаз, мимо угрюмых вокзальных персонажей, которые ковырялись в зубах перочинными ножами. Я почти сразу выяснил, что я не в центре, что мобильный интернет отключают в восемь вечера, что любое такси ждать сорок минут. Потом возле меня проехал старый кабриолет с открытой крышей, в котором сидели два парня в пуховиках, при том что на улице было четыре градуса тепла. Потом я нашёл таксиста и, сговорившись с ним за тысячу рублей, поехал в отель, всю дорогу слушая, с какой периодичностью к нему в огород залетают беспилотники. И вот тут началась сказка!

Воронеж Мариотт Отель оказался каким-то невероятным и удобным. Огромные номера, обшитые деревянными панелями, панорамный вид на город, бассейн на крыше, спа, ресторан и цены. Цены на всё были невероятно комфортными. Позже я поужинал в потрясающем мясном ресторане, пообщался с психологом, почти сразу выяснив проблему, и засобирался домой. Город мне понравился, особенно подземный трамвай. Понравились люди, еда, цены. Я даже смирился с семичасовой дорогой, ведь она стоила каждой минуты. Я многое о себе понял, пожалев лишь о том, что не ходил к специалистам раньше, и, купив в дорогу ресторанной курочки, закачал несколько фильмов, уехал с улыбкой, глядя на мелькающий за окном город. Моё короткое путешествие длиной в сорок три года и четырнадцать часов закончилось. Я был дома и снова собирался в дорогу, которая, кажется, не закончится никогда.