Парфюмерная вода Hermes Poivre Samarcande 100 мл

Описание

Тесно связав себя с этим французским домом, я горд, что у конторы есть редкий дар — превращать ремесло в культ. И если их шелковые платки или сумки стали знаками статуса, то духи, а позже и помады — знаками вкуса, и пускай история этого направления у дома не столь древняя, как история кожевенного дела, но история калорийная и поэтичная, как впрочем и все, что касается этого великого дома!

И если парфюмерная глава Эрмес началась в 1951 году, когда дом представил свой первый аромат — созданный Эдмоном Рудницка — легендарным носом двадцатого века! Святой аромат кожаных перчаток, пропитанных цитрусами, дымом и специями, — вот вам чистый образ кавалера, держащего поводья!

Позже, в 1961, появился шедевр Калеш, и я личными глазами видел первые флакончики в музее парфюма во французском Грасе — вот вам чистый аромат женственности в шелковой перчатке. В двухтысячных начался новый расцвет — с появлением Жан-Клода Эллены, философа ароматов, чьим поклонником я являюсь, собрав на своем туалетном столике пять потрясающих ароматов, среди которых безумный Самарканд. Еще любимые до страсти — Тьери Эрмес и Галлоп, но за этими ароматами стоят уже другие имена создателей! Последний — гений — Кристин Нажель, пришел на смену Жана-Клода.

Уже позже, когда Эрмес осознал, что аромат — это новая кожа, пошёл дальше — в косметику, которую привезла в Лавку Ира! Ведь совсем недавно, пять лет назад, появился проект Эрмес Бьюти — с дебютной коллекцией помад, где каждая туба была создана самим Пьером Арди, дизайнером обуви Эрмес. Эти помады стали мгновенным фетишем: металлический корпус, сменные стержни и палитра. Потом создали румяны Роз Эрмес, лаки для ногтей, бальзамы, и туши, все с тем же ощущением предмета, который хочется не просто носить, а держать на столе, как маленький объект искусства.

Это дорого, но это любовь. И она не всенародная, а избирательная. Любовь людей, для которых аромат — продолжение их личности, а не средство для впечатления других. Они, избранные, пахнут кожей и дождём, древесиной и солнечным ветром — всем тем, что невозможно подделать, и я еще раз повторю: — «Я горд иметь к этому отношение, продавая настоящие шедевры для вас, королей и королев!»