Грац

Как же я обожаю под вечер разогнаться по европейской трассе и начать в это время выбирать отели в городе, в который еду, зная, что каждую секунду подвергаю себя смертельной опасности, но всё равно выбираю, так как опасность остаться спать на лавке меня тревожит сильнее. Так было и с Грацем, ночлег в котором я начал искать, выезжая из стремительно темнеющего Марибора.

И я выбрал! Неплохой отель в центре Граца был от меня в часе езды, но я приехал в него затемно и, уставший, совершенно ничего не понимая, рухнул замертво в постель. Так прошла моя австрийская ночь без сновидений. Ночь, в которой я спал сном младенца. Ночь, в которой я отдал заслуженную усталость, традиционно нагуляв в Словении 25 тысяч шагов.

Проснулся я в небольшой светлой спаленке, две стены которой были полностью стеклянные и задернуты рулонами жалюзи. Справа была входная дверь, у входа которой валялись мои наспех брошенные вещи, а слева дверь в ванную комнату. Я потянулся, скрутил жалюзи и принялся рассматривать город, то и дело морщась от небольшого номера, который мне достался. Разобрав вещи, я взял косметичку и пошел умываться. Открыв дверь… так, тут нужна мхатовская пауза, как в фильме «Лучшее предложение», когда Верджил Олдман зашел в свое хранилище картин, а там пусто — его ободрала молодая любовница. Смотрели? Помните его выражение лица? Он закрыл глаза, пошатнулся и выронил картину из рук. Так вот, со мной случилось то же самое! Я открыл дверь и пошатнувшись стоял с тем же видом, ведь дверь, которая, как я думал, была в ванную комнату, была входом в стапятидесятиметровый зал пентхауса на крыше! Пентхауса!

Сначала я подумал, что вышел в холл отеля, машинально прикрыв пах рукой, но нет. Это было мое личное пространство с панорамным видом на город и солнечной террасой с топчанчиком. Так вот, что пыталась мне вчера рассказать сонная отельерша. Номера, который я забронировал, не оказалось, и она мне сделала апгрейд до жилого сна, в котором я сегодня и проснулся. Черт возьми! Как же прекрасно, что в самостоятельных путешествиях без четкого плана каждый день полон сюрпризов и неожиданностей.

Правда, сюрпризы и неожиданности бывают разные и не всегда приятные. И рестораны попадаются плохие даже при анализе отзывов и рейтинга, и отели не всегда соответствуют своим фотографиям, даже при том, что я научился видеть сквозь отретушированное фото. Но иногда такие вот неожиданные восторги все же появляются, делая заманчивее этот формат путешествий.

Я продолжал стоять в одних трусах посередине огромного стеклянного аквариума, удивленно озираясь по сторонам. Под моими ногами лежал прекрасный образчик предгорного австрийского городка с волнистым рельефом и живой линией горизонта. Впереди, за красивой австрийской застройкой, за грандиозными рыжими крышами, за барочной и ренессансной архитектурой, виднелось ультрасовременное стеклянное здание, похожее на вырванное у города сердце, огромное, с торчащими сосудиками аорт. Это был Кунстхаус — городской музей современного искусства, и я непременно должен был туда зайти.

Одеваясь, я принялся планировать день. Завтрак, музей, церковь, шницель, часовая башня, средневековье… Все крутилось в голове, выстраиваясь в ритм. Я вышел из отеля на привычную прогулку, озираясь по сторонам и впитывая все, что подворачивалось под глаза. Я поднялся на часовую гору, осмотрел башню и чуть было не испортил дубль какой-то телепередачи, которую снимали австрийцы. Позже я аппетитно позавтракал в уютном старинном кафе, под завязку набитом австрийскими бабушками, которые, спрятавшись за дымящимся чаем, читали газеты, водя носом по мелкой типографской строчке, и закусывали бледным печеньем. Вокруг стоял невероятный аромат газет, кофе и утреннего Граца.

Основательно подкрепившись лососиной, бутербродом с яйцом и пузатой чашкой горячего чая с пасхальным кексом, полным цветных кубиков цукатов, я направился в церковь Святого Андрея, с виду среднеевропейский католический дом, а внутри… скажу так, у нас бы только за идею создания такого места сожгли, а тут, на тебе яркий пример сотрудничества церкви и художников — действующее божье пространство, украшенное в соответствии со смелым курсом города. Редчайший очаг бесстрашия в католическом мире: исписанные смелыми рыжими граффити стены, алтарь и колонны из битого стекла, а под куполом распятый Христос из прозрачного хрусталя! Это было невероятно.

После церкви я побежал в музей современного искусства, но, к сожалению, не попал из-за понедельника — официального выходного. От досады я решил компенсировать его оружейной палатой, но та тоже оказалась закрыта. Так я понял, что по понедельникам в Граце нечего делать, и продолжил слоняться по улочкам. Во второй половине дня я засобирался в Вену и, уезжая из Граца, заехал в небольшую деревеньку по пути — родовое гнездо Арнольда Шварценеггера — в его домик на холме, где он жил до 19 лет и развивал свою физическую карьеру. По времени я совершенно не успевал, но все же решил заехать и посмотреть на домик со стороны. В итоге через 20 минут дороги я стоял на живописном холме и колотил кулаком в дверь в надежде посмотреть домик. Вышел смотритель.

— Закрыто уже.

— Я слезно попросил пустить, сказав, что я корреспондент журнала «Спортивные Люберцы».

— Закрыто, — продолжал сторож. — Не оплатить уже. Выключено все.

— Черт… — я разочарованно вздохнул.

Тут он окликнул меня:

— Могу пустить, но только бесплатно.

Последнее слово ввело в ступор.

— В смысле бесплатно? Возьмите деньги.

— У нас по карточкам, а терминал отключен уже. Хочешь посмотреть — заходи бесплатно.

Я без раздумий зашел, гуляя совершенно один по бесплатному дому-музею еще живого человека. Я побывал в сарае, где он качался, в домашнем спортзале, где он качался, в гостиной, где у дивана лежали гантели, в коридоре, где был склад блинов для штанги, на кухне, где он готовил еду, чтобы качаться, и даже в туалете, где руководство музея аккуратно нарезало газету на квадратики и повесило на гвоздик.

И вот она, истинная красота и чарующая непредсказуемость спонтанных путешествий — этот очаровательный случайный пентхаус, вот этот туалет с газеткой, вся эта австрийская еда со шницелями и кривыми сосисками, с людьми, говорящими с тобой на незнакомом языке, церкви с прозрачным богом и полные битого стекла — всё это рождало в моей голове множественные впечатления. Открытие для себя чего-то нового. Какие-то места, какие-то парадные, лепнина, архитектура, линии и геометрия. Все это — смысл, в любую минуту поджидающий меня за углом.

И Грац — городок по дороге в имперскую Вену — мне очень понравился. Редкий городок, где за один день можно прожить жизнь от средневековья до современного искусства. От рыжих крыш и готики до битых зеркал и зданий в форме сердца. И все это без суеты и толп. Я оставил его с сердцем, полным радости и желания снова сюда вернуться. Желтые кожаные садовые перчатки, увиденные в огородной лавке, не выходили из головы. С этими мыслями я выехал из города в сторону Вены, и, как всегда, у меня не было плана.