Куда же дальше?

Странное чувство преследовало меня с самого утра. Я вновь стоял на крыше своего отеля и наблюдал за сизокрылыми почтарями, мило ворковавшими на соседнем карнизе. На почте лежали билеты домой, рейс был утром следующего дня, и у меня оставались почти сутки в Тель-Авиве, в котором я только и хотел, что есть, гулять и рассматривать представительниц Цва Ха Хаганы Ле Исраэль.

Я съел совершенно потрясающий завтрак в отеле, что делаю крайне редко, и, расспросив за город персонал на приветственной стойке, воодушевлённый вышел на прогулку. В планах были: старый порт в Яффо, синагога Хечаль Йегуда, рынок Кармель и питательный осмотр Белого города. Всё это было повенчано с двумя ресторанами на обед и ужин, но чувство, что этого мало, не оставляло меня ни на минуту. И дело было даже не в Израиле, а в самом времени, которое я выделил на поездку. Четыре дня. С одной стороны — вполне здравое время для знакомства, с другой — ничтожно малое, чтобы досыта удовлетворить мою душу странника.

Израиль — довольно закрытая страна по понятным причинам, оттого дорогая и ультрарелигиозная. Тут почти все ходят, покрытые вязаными крышечками с двумя треугольниками, наложенными друг на друга. Один смотрит вниз, другой — вверх, а в пустом центре, как раз под ними, — мирно протекающая человеческая жизнь, наполненная Богом и любовью к семье. И среди таких жизней, среди всего этого смысла, я ходил очарованный и улыбался во весь рот.

Я арендовал самокат для оперативности. Прикрутил на руль камеру, нацепил микрофон на грудь, повесил фотокамеру на шею и поехал в Яффо — старый порт, где к скале, судя по древнегреческим легендам, была примотана Андромеда, страдающая из-за языка своей матушки Кассиопеи, которой вздумалось сообщить, что её дочь гораздо прекраснее посейдоновых нереид и нимф — и по фигуре, и по фертильности, и по тому же материнству, сетуя за бокалом вина, что у дочерей морского царя попросту нет ног и там не во что влюбляться. Потом раздухарилась, продолжая, мол, кому нужны вечно сырые девушки. Боги, как мы знаем, хвастовство тяжело прощают, и рассерженный Посейдон — вот тоже истерик, да! Нет чтобы по-тихому разобраться с Кассиопеей, ему приспичило разобраться с целой страной, и он послал на дело какое-то мутное чудище. Исход легенды стар как мир. Андромеда, примотанная к скале, намокнув от воды, стала ещё краше — это заметил Персей, красивый, неженатый грек, готовый к отношениям, и он, как и подобает мужчине, защитил Андромеду: один прогнал чудище, один признался ей в любви и предложил взамен руки пожизненную заботу и хорошие подарки на генеральные праздники, а учитывая, что у греков был приличный флот и виз в то время не было, — множественные путешествия.

Красивая легенда и не очень красивый район, где это произошло. Скала Андромеды оказалась обычным обрывом высотой метров пять — грязным, пыльным, увенчанным невыразительной табличкой и пустыми бутылками вина. Улочки Яффо представляли собой бесконечные бары с цветными коктейлями, забегаловки, подающие бургеры и картофель фри, сувенирные ларьки и жуткие сломанные аттракционы с обидными призами. Единственное, что меня впечатлило, — порт, по совместительству являющийся самым старым портом в мире, и его шикарный маяк, которым я любовался минут десять, представляя, как в ярком луче, обметающем порт, грузчики кантуют ящики с ароматными апельсинами.

Бросив самокат, я сел на такси, направившись в синагогу, возле которой оказался уже через двадцать минут и стоял, открыв рот. Невероятно красивое здание в форме ракушки было нескромно зажато доминирующими вокруг высотками. Зажато так, что отойти на удобное для кадра расстояние было невозможно. Единственным вариантом увидеть покатую крышу – было забраться на балкон соседнего здания, но как это сделать, не попав в тюрьму, я не совсем понимал. В итоге, покрутившись возле здания, я зашёл внутрь, одобрительно закивал, потом поймал такси и уехал на Кармель, где, бродя мимо прилавков, купил себе на память килограмм иудейской атрибутики.

Вкусно отобедав мисочкой хумуса, охапкой салата и кастрюлькой совершенных креветок, вторую половину дня я посвятил французскому кварталу, району Сарона и шедеврам Белого города. Было восхитительно. Уже под вечер я вновь ощутил странное чувство, преследующее меня с самого утра. Израиля мне хватило, а вот общего времени было маловато. Я был на Ближнем Востоке и мог уже завтра оказаться дома, в привычном комфорте, но вместо этого сел на лавку, открыл карту и, недолго думая, развернул планы на сто восемьдесят градусов, решив продолжить свою южную поездку, купив билеты в самое неожиданное для себя место — Кипр.