Швейцарское лето. Часть 1. Перелёт в Италию

Это так странно, но для меня, человека, мечтающего о большой дружной семье с множеством детей, в последнее время именно путешествия по приоритету вышли на первое место. Сначала меня перестал занимать домашний комфорт, намертво привязывающий меня к одному месту, затем — искренние попытки устроить личную жизнь, в которых я сходил с ума от катастрофического несовпадения взглядов.

Я продолжал быть один, меняя отели и переезжая с места на место. Продолжал вести кочевой образ жизни, стирая носки в раковине и завтракая на лавке, беря еду руками и совершенно не зная, где я буду спать вечером. Мой мозг находился в постоянном режиме прохождения интереснейшей жизненной игры. Жаль, что игрок был только один, и это слегка удручало, время от времени проваливая в тёмные коридоры раздумий.

Я бронировал отели практически перед самым заселением, ездил разными маршрутами, пропуская длинную нить извилистых дорог через своё сердце, и не было для меня лучшего состояния, чем осознание новой дороги и ежеминутного выбора.

Каждое утро я открывал глаза в новом доме. Вокруг меня роились чужие люди, говорящие на незнакомом языке, которого я не понимал. Я гулял по незнакомым улочкам и ел еду, к которой не привык. Но в этом режиме вечного странника я мгновенно адаптировался к любой ситуации, совершенно не переживая о себе и собственном ближайшем будущем, зная, что всё будет в порядке.

С этими мыслями, прилипнув лбом к иллюминатору, я летел в самолёте из Москвы в Стамбул, зная, чем займусь в ближайший месяц, правда, слегка волнуясь из-за высоты поставленной планки, когда в десятый раз перечитывал запланированный к посещению список городов. Тридцать восемь за месяц? Такой амбициозный план был, конечно, щедрой возможностью пополнить мой годовой список стран и городов, но тридцать восемь…

В своём первом городке — Стамбуле — я решил не задерживаться, а сразу лететь дальше, в Венецию, к старту моего горного автопробега. Стамбул для меня давно стал аэропортом с пристроенным к нему городом, поэтому восемь часов лёту с трёхчасовой передышкой — и вот она, до боли знакомая старушка Венеция, последний приют Бродского и Дягилева, изнывающий в горячий сезон от наплыва любопытных туристов.

Я поселился на островке Молино в отеле Хилтон и сразу же отметил невенецианский размер отеля. Добавьте сюда шикарный бассейн на крыше с видом на всю Венецию, ресторанчик Чиприани поблизости, и тридцать пять тысяч рублей за ночь в разгар сезона вам не покажутся неподъёмными. Хотя всё равно — июнь был горячим венецианский сезоном — беспощадной машиной, цинично перемалывающей бюджеты прилетевших туристов, которые ежеминутно размазывали по лицу слёзы от здешних цен.

Но несмотря на цены и дикое количество народа, Венеция пользовалась популярностью. На Сан-Марко дежурила всё та же толпа старых и наглых голубей. Через каждые три метра мужчина на коленях делал женщине предложение. Напёрсточников и карманников было примерно по три на туриста, а гондольеры, надрывая свои соловьиные голоса, пели серенады филиппинским туристам. Я всем сердцем люблю Италию. Пестую её, как дитя, и наслаждаюсь каждой улочкой, каждой рыжей черепичкой, едой, маслом, да всем, чёрт возьми, но в горячий сезон, когда олигархи дрались за право припарковать свою суперъяхту в городе, когда туристы преодолевали сто метров за час, и когда кошелёк лучше было носить в желудке… я не был уверен, что город святого Марка — лучший выбор.

В итоге в Венеции я лишь переночевал и уже на следующий день в обед прыгнул к своему другу Саше в машину и уехал в городок Удине, где в своём любимом автопрокате взял машину, погрузил в неё чемоданы, двух лучших друзей и отправился в большое путешествие по горной Швейцарии, предвкушая, как меня ждут горы с нежарким солнцем, океан луговой свежести, поля здоровой зелени и головки сыра размером с автомобильную шину. На родину точного времени и неулыбающихся банкиров я решил въехать не через Милан и Лугано, как планировал изначально, а через немецкий Мюнхен, пронзив перед этим Австрию.

Первые полтора часа в дороге я привыкал к своему новому автомобилю — Тигуану двадцать шестого года, доверху напичканному датчиками безопасности. Он пищал по любому поводу: за съезд с полосы движения, за то, что я недостаточно крепко держу руль, за то, что отворачиваюсь от дороги, и ещё по многим поводам, порядком меня раздражая. Так в борьбе за тишину и спокойствие я затемно въехал в австрийский городок Филлах, где снял за пятнадцать тысяч рублей прекрасный двухкомнатный номер с мебелью из натурального дуба и почти сразу уснул сном младенца, чтобы с утра, открыв глаза и увидев вид из окна, ещё раз убедиться, что именно в автопутешествиях есть редкая привилегия — впускать в своё сердце городки такого уровня уюта, что душа встаёт на колени, распахивает объятия миру и замирает, не находя слов перед этой тихой красотой.