Люцерн

Это так смешно. Но, сидя в Москве и глядя на открыточные фотографии Швейцарии, я то и дело стирал с экрана телефона слюну, бормоча себе под нос заклинание: вот бы здесь жить, вот бы здесь жить. Одинокий дом на стриженном холме, вокруг никого, во дворе красный трактор, за обеденным столом тихая, спокойная и любящая тебя большая семья в пять маленьких погодок-наследников, внушительный банковский счёт и возможность летать прямыми рейсами куда тебе угодно. Вот что ещё было нужно для счастья мне, старому туристу? Ничего!

Но сейчас, находясь довольно долго в Швейцарии и с горем пополам свыкнувшись с ценами, я почему-то хотел из неё уехать. Не потому, что тут, кроме сыра, кислой капусты, сосисок и пива, почти ничего нет. Не из-за того, что даже если и удастся найти съедобный ресторан, то за тарелку макарон с рыбой ты заплатишь тысяч пять наших. А из-за того, что я физически устал восторгаться красотой, поджидающей меня за каждым поворотом. Я начинал понимать людей, которые здесь живут и довольно спокойно на всё это смотрят, катаясь по каким-то совершенно невероятным живописным дорогам с похоронными лицами.

Казалось бы, у них есть всё для счастья: прекрасный воздух, ошеломительная красота, больничная чистота, финансовый комфорт, отсутствие карманников и квартирных краж, китайских толкучек и индийского беспорядка. Им как и мне, наверняка не хватало этого милого сердцу кала.

Я соскучился по запаху вокзальных пирожков с кошками. Я мечтал, чтобы в аэропорту меня встречало пятьсот таксистов. Мне хотелось шума, толкотни, криков, рынков, базаров. Не знаю почему. Наверное, с возрастом я начал понимать, что мне вообще всего в жизни нужно порционно. Вот я, например, не могу надолго уезжать из Москвы. Я её обожаю и очень люблю. Мне в ней безумно комфортно. Но я люблю путешествовать, и пока есть возможность, я это делаю, считая, что жизнь и так коротка, чтобы откладывать что-то на потом.

Плюс я совершенно не способен жить в режиме «дом-работа», при каждой возможности срываясь. Мне было необходимо движение. Смена картинок и каждый новый день не похожий на остальные. С этими мыслями я катил по дороге, сам того не понимая, что направляюсь в сторону Италии, до которой за один присест я ехать не хотел, а хотел растянуть своё дорожное удовольствие, побыв ещё немного в Швейцарии. На пути у меня лежал Люцерн, городок, в котором я никогда до этого не был. Туда-то я и направился.

Расслабившись из-за того, что дальнейший план стал ясен, я довольно быстро, почти не изучая отзывы, на ходу забронировал отель «Астория», заплатив за комнату 25 000 рублей. Комната, если её так можно было назвать, оказалась по размеру примерно два квадратных метра. В ней стало тесно, как только я закатил чемодан. Окна выходили на соседний номер, в котором спал голый дед с кривыми ногами, и это был провал.

Окончательно растеряв настроение и не разбирая чемодан, я, собрав остатки сил, пошёл смотреть город, который оказался милым и дружелюбным. Я тут же набрёл на городскую барахолку, с интересом побродил между столов, заваленных старыми безногими куклами, довоенными открытками и выгоревшей одеждой. Затем пошёл на берег Фирвальдштетского озера с неподвижным зеркалом воды, над которым кривым углом навис Капельбрюкке — древний деревянный мост, переживший пожар и воскресший из пепла. Каждая доска, каждый рисунок под крышей казались не просто украшением, но раной, зарубцевавшейся, чтобы стать красотой. Я был очарован!

Я наслаждался мягкими фасадами домов, расписанных, как страницы старинной книги, каменными стенами соборов, колокольным звоном и совершенно ненавязчивым городом, в котором по чьей-то неведомой архитектурной ошибке появилась мерзкая и бездушная «Астория». Я сокрушался, что сгорел мост, а не этот отель с комнатушками-пеналами, но понимал, что это было давно, а в то время такого говна не строили. Досада потихоньку улетучилась, я был рад и спокоен, что познакомился с новым городом, обдумывая свой путь дальше. Оставалось пережить ночь в этой дорогущей конуре, завести машину и ехать дальше.