Понте дей Сальти

Меня всегда удивляли люди… Нет, не так. Я всегда удивлялся такому образу жизни, недоуменно, молча и вопрошающе глядя на человека, не в силах парировать то, о чём он говорит. А именно — о своём графике жизни, в котором присутствует сладкое слово «стабильность».

Утренний подъём по будильнику. Завтрак: две-три кляксы яишенки, пара тугих пальчиков сосисок, стакан жирной сметанки, краюха хлеба, чашка обжигающего кофе — и бегом на работу. На работе привычная рутина, знакомый стол, дырокол на нём, коробочка со скрепками, клавиатура с крошками, монитор с напоминалками по периметру, фото детей и слегка продавленный стул с тёпло-кислым запахом сидушки.

В офисе — те же лица, похожие друг на друга, вопросы и проблемы, обеды по расписанию, потом снова работа, а после дорога домой. Та же самая: подъезжает тот же поезд, то же такси, катя вас по одному и тому же маршруту.

Магазин у дома, пакет продуктов, холодный снаряд пива, шуршащая пачка снеков, семья, разговоры, всё больше похожие на перечисление необходимых задач, телевизор, сон… а утром всё сначала: покакать, почистить зубы, позавтракать и на работу.

Разве не очевидно, что в таком «стабильном» темпе жизнь пролетит незаметно и очень быстро? Разве все забыли, как нам хорошо было в детстве, когда можно было общаться, гулять, ломать ноги и ездить с родителями на юг? Когда можно было каждый день целовать новую подружку, пообещав сплести ей венок из одуванчиков? Можно было исследовать чужие дворы и районы, знакомиться с новыми друзьями, выигрывать у них в карты коньки, торговать жвачкой и с нетерпением ждать следующего дня.

На следующий день забывалась любая обида, заживали ссадины на коленях, а вкус первых поцелуев сопровождался недельными бабочками в животе. Мы все тогда думали, что это не закончится, что первая любовь — это навсегда, что у бабушки в гостях вкуснее всего на свете, а друзья — это твои самые близкие люди.

Но мы повзрослели. Вернее, многие. А я так и остался ребёнком, продолжая верить во всё это. Раньше я сокрушался и переживал, почему не взрослею, не иду на работу, не женюсь. А потом понял, что нужно, наверное, ещё подождать. А пока я буду общаться, гулять, ломать ноги и ездить на юг. Буду целовать каждый день подружку, покупать ей венок из одуванчиков, исследовать чужие города и страны, знакомиться с новыми людьми, торговать лучшей электроникой на планете и с нетерпением ждать следующего дня.

Удовлетворённый этими мыслями, я не заметил, как упёрся в небольшой отель на берегу озера. Отель, который по швейцарским меркам стоил недорого — всего 28 тысяч рублей в сутки, — хранил он в себе, пожалуй, главное сокровище, ради которого я его и снял: прекрасную террасу с видом на озеро.

Мне были необходимы эти полчаса тишины, пронизанные солнечными лучами, запускающими циркадные ритмы. Я знал: погода будет хорошая, воздух — чистый и свежий, а городок, в котором я оказался, — невероятный. Вернее, даже не сам городок, а то, что находилось рядом. Роскошная плотина, где когда-то снимали фильм о Джеймсе Бонде. И мост, увидев который на картинке, я, как ребёнок, застучал ногами и сказал: «Я хочу туда!»

От вида дамбы я долго не мог отойти: колени дрожали, а дух захватывало. Я сделал несколько кадров, минут пятнадцать молча стоял и созерцал распахнутые передо мной пейзажи, а после засобирался дальше. Меня ждала деревушка Верзаска, идеально вписанная в совершенно фантастические картины горной Швейцарии, и где не было ни одного свободного парковочного места. Я почесал макушку, осмотрелся и понял, что среди всех этих людей единственным евреем был я.

Ведь именно я почти сразу нашёл самое неочевидное место для парковки — пустую стоянку ресторана. Все пытались втиснуться на официальные места, уезжая от главной достопримечательности на километр, а я оставил машину в ста метрах от моста, заказал салат и запечёную рыбу, с аппетитом съел, оставил официанту 10 евро на чай и сказал, что заберу машину позже. Он был не против, даже показал, куда лучше пройти и что снять.

То, ради чего я сюда приехал, был Понте дей Сальти, старинный каменный мост. Стоя на нём, молодые швейцарцы, крутя умопомрачительные сальто, прыгали вниз, пронзая горячими телами масло воды под шум аплодисментов изумлённой публики. Это было невероятно.

Это был мой лучший день. Я стоял и снимал ребят, прыгающих с моста. Они знали, что на них смотрит строгий объектив камеры, и совершали невозможное. Мне было хорошо, им было хорошо, и всем вокруг было чудесно, ведь все мы тогда были маленькими детьми, тонущими в восторге от нового, ни на что не похожего дня.

С этими мыслями я вернулся в свой отель, лёг спать, зная: завтра меня ждёт ещё один ни на что не похожий новый день и новый швейцарский город. До встречи в Гриндервальде.