Прочь за экватор. Часть 3. Сидней

После невероятного ужина в Гуанчжоу, который наполнил мою ночь цветными снами, наступило утро, и меня разбудил звонок отельера, вызвавшего мне такси в аэропорт. Меня ждали очередные десять часов в воздухе и страна, считающаяся одной из самых комфортных и безопасных на планете. Я летел в Австралию, в Сидней, в первый европейский город страны, долгое время живший под короной. Ведь до неё, до короны, на красной земле жили коренные племена аборигенов, которые носили набедренные повязки из листьев и дружили с коалами. Своими пухлыми губами они ели фрукты и крокодилов, а сумки вообще были только у кенгуру.

Великая Британия, придя на красные земли, внесла свой вклад пятичасовым чаем, левосторонним движением и роскошным английским произношением, с которым теперь говорит вся страна. Удалённая ото всех и населённая исключительно на побережьях, Австралия для всего мира была далёким пятном земли из учебника географии. Визу рассматривают вечность, лететь долго и дорого, внутри страны цены тоже не сахар, но, прибыв сюда, я вдруг рассмеялся своим переживаниям насчёт усложнившихся перелётов из Москвы. Максим! Австралийцам, чтобы прогуляться по улочкам Рима, нужно взять месячный отпуск, опустошить свой банковский счёт, сделать две пересадки, два рейса, один из которых будет десятичасовым, и потом, отходя от страшнейшего джетлага, выстоять десятичасовую очередь в галерею Академии! Их успокаивает то, что новозеландцам ещё хуже, ведь из ближайшего у них только Антарктида, Австралия и просветлённый Бали, но, думаю, белым песком и пляжами новозеландцев не удивить.

Я был наслышан про цены и, сглотнув, приготовился к худшему, но оказалось, всё не так плохо. Из аэропорта в центр города я доехал за три с половиной тысячи рублей, больше переживая не за цену, а за свою жизнь, ведь таксист всю дорогу на скорости сто км/ч играл в онлайн-покер. Отель, а именно пятизвёздочный Дабл Ю, который я любил ещё по Питеру, стоил всего двадцать тысяч рублей в сутки, поэтому, пожав плечами, я разложился, задёрнул шторы и лёг спать, мгновенно вырубившись в десять тридцать вечера.

Проснулся я отдохнувшим, но когда подошёл к окну, на улице всё ещё было темно. Я снова пожал плечами, посмотрел на часы и обомлел. Была полночь. Я проспал всего полтора часа! По улице бродили, видимо, такие же, как я, осоловевшие туристы, прилетевшие на другой край планеты с часовым поясом Владивостока. Я снова лёг и еле уснул, приняв почти смертельную дозу снотворного, и проснулся уже в девять — разбитый и не понимающий, где нахожусь. Светило солнце, улицы были полны загорелых и светловолосых людей с совершенно невероятными фигурами, несущих под мышкой либо такого же блондинистого ребёнка, либо ноутбук, либо доску для сёрфинга. Это было потрясающе! Я кое-как оклемался и вышел в город в надежде купить себе завтрак.

Я шёл и восхищённо смотрел на каждого человека, который шёл мне навстречу. Невероятная энергия пылала от каждого! Добрые глаза, особенная южная внешность — этакая смесь французов, англичан и загорелых скандинавов. Все улыбались, жевали сэндвичи и пили кофе. Кофейни были повсюду. Рядом с ними стояли доски для сёрфинга, к многочисленным причалам были привязаны яхты, солнце заливало всё вокруг, а женщины ходили в таких коротких юбках, что это было больше похоже на широкий ремень.

Я ликовал! Австралийцам досталась шикарная архитектура и английские названия улиц. Я гулял по Гайд-парку, по ботаническому саду королевы Виктории, по территории галерей сиднейского госпиталя, чуть было не забрался на дугу моста Харбор, рассмотрел бетонные паруса оперы, покрытые керамической чешуёй, и никак не мог забыть свой завтрак. Да, да! Именно завтрак стал тем аккордом, что сделал мелодию моего первого дня торжественной! Завтрак в Сиднее оказался лучшим в мире! Два яйца с желтками истеричного цвета, внушительная порция интеллигентно копчёной лососины, половинка авокадо и два ломтя печёного хлеба на закваске обернулись слезами радости.

На радостях я купил билет в оперу, прошёл тридцать тысяч шагов и, совершенно не чувствуя усталости, взглянул на часы.

Было десять вечера, вокруг меня был безлюдный прибрежный район. Я брёл в сторону отеля по его пустым улочкам с перевёрнутыми лодками, ожидая, что меня ограбят, но на меня так и не напали. В итоге я нашёл пять долларов. Когда поднял, ими оказалась крупная ребристая монета 1966 года с профилем королевы Елизаветы. Я оставил её на память и вдруг захотел остаться тут навсегда. Может, вот он — мой потерянный рай? Мне понравился Сидней. Нравились люди, воздух и даже цены. Я пообещал себе подумать на этот счёт, молча зашёл в отель и лёг спать. От усталости я не видел снов, а в моём сердце раздавался шёпот далёкой родины — потерянный рай можно найти только в самом себе.